10




И: Питание.
Гром рокочет у подножий.
Голодному тигру нет брода через великую реку.

В бесконечно тянущемся безводии - вода. Наконец-то.
Что, в общем, неудивительно, подумал Марко. Просто набрели они наконец на обширный водоем, служивший, скорее всего, в качестве отстойника для древнего водостока всей этой области. Если тут хоть раз в жизни шел дождь, то та вода, которая испариться не успевала (большая часть конечно же испарялась), скапливалась именно здесь. Хотя много жизней требовалось, прежде чем одна-единственная капля дождя просочится от широкой глади водоема до его дна - бесконечно долго фильтруясь сквозь почти непроницаемые толщи скал.
Мутная жара днем, ледяные туманы ночью. Грязь, сырость и слякоть... И все-таки - вода. Мужчины привстали на стременах. Нет, не от радости - слишком они для этого измучились. Мужчины возвысили голоса. Едва-едва. Там, впереди, виднелась зелень. Там пруды и ручьи. Там...
- Эхма! Боюсь, только мираж! - Никколо, перебирая свои четки.
- С чего ты взял? - Маффео, дергая себя за бороду.
- С чего? А вот - кони. Верблюды, пони и прочая живность. Почему они не поднимают головы и не скачут туда галопом - утолить жажду?
И правда. Ведь теперь наверняка - да и давно уже - все животные почуяли бесконечно желанную воду. Сам Марко с трудом удержался от того, чтобы хлестнуть кнутом и пришпорить коня - рвануть туда, вниз по склону к отмели - к водной кромке. Затем спрыгнуть вниз, сдирая пыльную, пропитанную потом одежду, - и нырнуть в водоем...
Но все же он этого не сделал. И никто этого не сделал. Все только то и дело вскидывали головы и ежились от тупого гудения целых туч насекомых. А животные, как и раньше, трусили, не обращая внимания на водную гладь. Пока звуки плещущих по воде копыт не доказали, что все это по крайней мере не мираж. И, благодарение Господу, не болото.
- Похоже на Маремму или Понтине, - после долгого вздоха заметил Никколо, имея в виду знаменитые болотистые местности Италии.
- Да. Точно, - отвечая вздохом на вздох, отозвался его брат. - Боюсь, тут окажутся одни болота. Хотя... погодите-ка... почему одни болота... - Он не договорил.
Теперь до их ушей донеслось кваканье - словно сотни тысяч лягушек составляли единый хор.
И - никаких зеленых полей. Зеленые поля оказались лишь иллюзией, созданной пенной поверхностью застойного болота. Никаких прудов и ручьев - только бесчисленные разверстые дыры, проделанные ленивым ветерком или потоком, что разрывал липкую корку ила. Почти всем путникам тут же подумалось, что пусть бы этот мираж так и остался миражом. Почти всем...
Кроме одного из стражников, моложе остальных, которого Марко вполне мог бы принять за монгола, татарина и даже катайца, не выясни он ранее, что парень этот - из маньчжурской народности "кьоу". Всю дорогу юный всадник горбился на своем коне, позволяя тому везти себя куда придется. Глаза парень не просто полузакрыл от пыли, а еще и опустил их долу - отвел от монотонной череды равнин, - ехал, не замечая ничего, кроме желтоватой пыли, что оседала на украшенной яркой лентой гриве его коня...
Молодому маньчжуру, привыкшему к холмистым зеленым лугам родного края, надо думать, виделись о нем сны. Или он терялся в еще одном сне, где все тянулись пыль и песок, гравий и камни - тянулись и тянулись до бесконечности...
И вдруг что-то заставило поникшую голову вскинуться. Какой-то миг парень просто смотрел поверх гривы своего мохнатого пони. А потом с безумными воплями "Вода! Вода! Вода!" бросил пони в галоп.
Все смотрели, как конь со всадником несутся по склону ко дну естественного водоема, где грязь мешалась с промозглым туманом. Одной рукой парень держал поводья, а другой, с зажатой в ней шапкой, бешено колотил по напрягшемуся боку животного. Наконец они ворвались на мелководье - и всадник даже не спрыгнул, а просто соскользнул вниз, прорывая подсохшую корку и погружаясь ногами в грязную жижу. Все смотрели, как он, не обращая внимания на промокшие ноги, нагибается, складывает чашечкой ладони и подносит мутную воду к запекшимся, пересохшим губам.
Когда к маньчжуру подъехали товарищи, с его безбородого подбородка все еще капала вода...
И вдруг парень поднял широко распахнутые глаза.
- Ну как? - поинтересовался у него странствующий рыцарь, чаще всего именуемый Хэ Янем.
Юный маньчжур обвел всех взглядом, в котором нечто большее, нежели обычная боль, смешивалось с чем-то большим, нежели просто разочарование. Затем тоном малого ребенка, которому вместо привычного подслащенного вина вдруг дали прокисшее, парень вымолвил:
- Нельзя... нельзя пить.
Вдруг покрасневшие глаза маньчжура глядели на всех обиженно.
- Да? Нельзя? А почему? Она что, затхлая?
Парень все еще сидел на корточках.
- Затхлая? - неожиданно завопил он. - Нет! Нет! Хуже! Куда хуже затхлой! Горькая! Поганая! Зараженная! Тут какая-то соль... - Блуждающий взгляд юного маньчжура наконец обнаружил то, что остальные давно заметили, - и он понял. - Проклятие! Смотрите! Даже кони ее не пьют!
- Это потому, что им хватает соображения, - откровенно высказался дядя Маффео.
Легкой иноходью отряд двинулся дальше, обходя злополучное болото по краю. Молодой стражник вскоре с трудом влез на своего коня и удрученно последовал за всеми.
А лягушки тем временем продолжали свой победно-издевательский хор.


Итак, победно-издевательский лягушачий хор продолжался. Горькая желтоватая грязь из отравленной почвы перемешивалась с жарким туманом болотного отстойника. Рыцарь Хоу Инь вдруг испустил странный звук - не то вздохнул, не то фыркнул. А потом медленно указал куда-то своей алебардой.
- Ну вот, - глухо и безразлично заметил Никколо. - Опять миражи. - И умолк. Снова.
Но не успел голос отца умолкнуть, как Марко заметил, что облака пыли и мглы быстро темнеют и пухнут. Затем в самом их средоточии, далеко-далеко, показалась пара приземистых серо-зеленых тварей.
- Лягушки! - изумился Марко.
Тем же бесстрастным тоном Никколо произнес:
- Нет, сынок, это не лягушки.
И отец оказался прав - это были вовсе не лягушки. Даже какие-нибудь искаженные, порожденные миражом. Путники увидели фигуры людей с лягушачьими головами, затянутые в серо-зеленые с оттенком бурого одежды. Казалось, твари спускаются по облаку прямо с небес.
- Но это, отец, и не миражи, - заметил Марко.
Странные твари то приближались, то удалялись. Трясли конечностями. Лягушачьи физиономии гримасничали.
- Марон! Что это? Что это еще такое? - Дядя Маффео был скорее заинтригован, чем испуган.
Перед тем как ответить, ученый Ван усердно откашлялся.
- Это варвары Южного моря, - пояснил он затем. - Хорошо известно, что между пальцами рук и ног у них имеются перепонки. Как я полагаю, чтобы удобнее было плавать. А благородный муж не плавает и даже не пытается плавать - точно так же, как благородный муж не пробует и летать. Учитель Кун Фу-цзы, чье имя вы, латиняне, искаженно произносите как "Конфуций", сказал однажды касательно чжоуского управителя...
Но Маффео не был расположен выслушивать, что сказал учитель Кун касательно чжоуского управителя.
- Как-как? Варвары Южного моря? Да, на некоторых тамошних островах живут люди с песьими головами. А вот с лягушачьими... но тысяча чертей! Почему они здесь? За тысячу лиг от Южного моря?
Ван предположил, что то, должно быть, бунтовщики против благих и справедливых (хотя порой сурово-справедливых - или справедливо-суровых) законов великого хана.
- Хотя и поразительно, что их демоническая магия распространяется на столь далекие расстояния.
Ученый Ван, похоже, не сомневался, что тут замешана магия. Не сомневался в этом как будто и Маффео. Ибо какое еще объяснение тут можно было придумать?
- Очень странно, - размышлял Ван. - Так далеко... впрочем, гнев порой передается на далекие расстояния. Мне доводилось слышать предания о громадном старом храме, построенном в этих приграничных областях, чтобы славить милостивую госпожу Гуань-инь и отваживать бесчинствующих демонов с головами лягушек, так что... Хо! - Мерзкие фигуры в очередной раз удалились в желтый туман, но взгляды всех путников были обращены на невозмутимое (до той поры) лицо ученого Вана. Катаец впервые с начала похода позволил себе опуститься до уровня обыденных чувств настолько, чтобы вскричать "хо!". Что бы это значило?
Буквально мгновение спустя ученый Ван несколько прояснил ситуацию, как всегда нараспев процитировав указание из загадочного свитка Хубилая, который, как предполагалось, должен направлять их маршрут:
- "Отведай моря там, где нет моря..."
И стоило ему это сказать, как таинственные фигуры снова появились из тумана и облаков, - но теперь их стало больше. Все они разевали рты и бурно жестикулировали. Тут у Маффео Поло вырвалось какое-то нечленораздельное восклицание.
- Может, отведать еще и этих мерзких демонов? - возопил затем вспыльчивый венецианец. - Говорят, франки едят лягушек. Они-то, возможно, их бы и отведали! Но мыто? Нет! Никогда! Пусть сарацины зовут "франками" всех европейцев - мы же...
Но тут тираду Маффео прервал недавно принятый в отряд рыцарь Хэ Янь, который многозначительно поднял свою алебарду.
- Слова и названия, мой добрый господин, могут подождать, - отрезал он. - А теперь времени осталось только на то, чтобы каждый из нас обнажил свое оружие и приготовился к битве за того славного повелителя, под чьим знаменем с солнцем и луной он несет службу.
Рыцарь не ошибся. Тут же и слева, и справа из желтоватых облаков пыли и тумана начали возникать громадные фигуры тварей с лягушачьими головами.
Число их было несметно.
А назойливый шум кваканья все нарастал.


Впоследствии Марко не мог в точности припомнить, каким оружием сражался тот жуткий и нежданный враг. Но ясно было, что оружие оказалось острым - свидетельство тому не один глубокий порез и не одна колотая рана. Однако не раны сделали то сражение столь памятным. Марко уже приходилось сражаться и против ножеметателей, и меченосцев, и лучников - и в памяти все эти схватки часто накладывались одна на другую.
А это сражение ярко запечатлелось в голове у венецианца. Почему? Во-первых, странные враги были громадного роста. Во-вторых, целые полчища их выпрыгивали вроде бы ниоткуда - если не считать густых зарослей болотного тростника, - выпрыгивали, будто казни египетские. А еще - из-за их причудливой внешности. Приплюснутые черепа; глаза, горящие на таких же серо-зеленых, как и одежда, лицах; широченные рты и бородавчатая кожа. Запомнились и квакающие боевые возгласы тварей.
Но больше всего впечатался в память исходивший от врагов затхлый, навозный смрад. Запах дерьма и плесени - словно раздавили гнездо болотных гадюк. Хотя и каналы Наитишайшей Венеции, куда опорожнялись тысячи уборных, тоже не пахли розовым маслом. Но тут... Марко навсегда запомнилась вонь тех демонов. На всю жизнь.
Но оставалось и еще кое-что, достойное припоминания.
И некоторых раздумий.
Ближе к концу яростного сражения на северо-западе, на фоне закатного неба, Марко увидел громадную фигуру. И то был уже не варвар Южного моря - не жаба и не лягушка.
- Хэ Янь! - завопил Марко, ибо фигура непонятным образом напоминала странствующего рыцаря. Сходство было даже большим, чем (пример родился сам собой) сходство между венецианцами и катайцами. - Хэ Янь! - снова завопил Марко, но в шуме битвы никто его не услышал.
И в то же время чертами лица и одеждой фигура не походила ни на одного из земных рыцарей. Марко казалось, что громадный силуэт - парящий в мутно-красном закатном небе и словно топчущий мощными ногами желтые сумерки, - что лицом и внешностью фигура эта напоминает одного из царей-хранителей, стоящих на страже у входов в храмы идолопоклонников. Но которого из них? Хорошенько подумать просто не было времени...
Багровокожая фигура оглядывала поле боя выпученными глазами, сверкающими из-под колючих бровей. В опущенных уголках губ виднелись длинные клыки, а пальцы идола, увенчанные острыми ярко-красными когтями, сжимали корчащуюся белую змею. Сияющая позолоченная мантия лучшей парчи свободно окутывала массивное тело, искусно уложенные волосы словно окольцовывали гневное багровое лицо, а огромные конечности посверкивали от золота и драгоценностей.
Марко казалось... хотя горящее желтовато-красное солнце, обманная пыль и мгла, да еще бешеные броски его почти обезумевшего коня не позволяли судить с уверенностью, - и все же казалось ему, что грозная фигура держит в руке громадный боевой топор и могучими ударами буквально косит страшного и смрадного врага. То возносится, то кружится как смерч в золотистых одеждах - сверкает топор и искрятся драгоценности. И с каждым огнистым взмахом несметное множество ужасных врагов валится на болотистую, кочковатую землю.
Пусть редко, но Марко все же удавалось прикрыть рукой глаза от алеющего солнца и бросить взгляд на сияющее видение. А потом фигура, так напоминавшая Хэ Яня, исчезла. Будто растаяла. Впрочем, Марко уже увидел достаточно.
Тут и там причудливые твари ("Фигуры и силуэты, - размышлял позднее ученый Юань. - Силуэты и фигуры. Силуэты фигур и фигуры силуэтов. И все, естественно, иллюзия...") - по-прежнему причудливые лягушки приседали и прыгали. Временами им даже удавалось почти одолеть пешего или конного - но теперь врагов оставалось так мало, что людям великого хана удавалось вовремя подоспеть на помощь своему собрату. И вскоре орда демонов - если они, конечно, были демонами - вся полегла. На поле боя не осталось ни одной сражающейся болотной твари.
Мокрым от пота рукавом Хэ Янь вытер побагровевшее лицо.
- Я бьюсь со всеми, кто нападает, - еще не успев отдышаться, заметил он. - Но все-таки предпочел бы сражаться всего лишь с людьми или призраками. - "Всего лишь!" - повторил про себя Марко. - А эти... - Рыцарь сделал акцент на последнем слове и качнул по своему обыкновению алебардой, с топора которой стекала мерзкая сукровица. - Насчет этих я сомневаюсь, что они в той или иной мере люди... или призраки.
Когда Марко взглянул туда, куда указывал алебардой рыцарь, на ум ему пришел другой латинский изгнанник, Овидий, и его "Метаморфозы". Ибо там, на земле, повсюду валялись порубленные трупы. И поодиночке, и по двое, по трое, а где - целыми грудами и холмиками. Ни одного целого тела - громадная армия дохлых и издыхающих лягушек.
"Отведай моря там, где нет моря..." Так было начертано в "проклятом" свитке великого хана. Превосходно! Ведь лягушки - водные твари. Все верно. Впрочем... теперь, когда у Марко появилось время подумать спокойно, он понял, что к морю их враг отношения не имеет. Итак, кровь пролилась, а загадки свитка так и не разгаданы.
Наконец, желая до прихода ночи убраться из этого мрачного места - а то как бы им совсем тут не остаться, - Марко оседлал коня и поднял руку, призывая всех ко вниманию.
- Вот куда нам теперь нужно, - сказал он, указывая на мерцающий в отдаленной мгле гребень, откуда хорошо просматривались все окрестности. - Туда и отправимся.
Негромко (и уже далеко не столь победно) провожали их кваканьем лягушки. Квакали и квакали - а отряд двигался дальше.



далее: 11 >>
назад: 9 <<

Эйв Дэвидсон, Грэния Дэвис. Сын Неба
   ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПУТЕШЕСТВИЕ НАЧИНАЕТСЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОДНА СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА НАЙДЕНА
   9
   10
   11
   12
   13
   14
   15
   16
   17
   18
   ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАЙДЕНЫ ВЕСЕЛЫЕ КРАСАВИЦЫ
   19
   20
   21
   22
   23
   24
   25
   26
   ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ВПЕРЕДИ ЧУДЕСА И ОПАСНОСТИ
   27
   28
   29
   30
   31
   32
   ЧАСТЬ ПЯТАЯ. СОН СПЯЩЕЙ КРАСАВИЦЫ КРЕПОК
   33
   34
   35
   36
   37
   38
   39
   40
   ЭПИЛОГ. ИЗ АННАЛОВ ИСТОРИИ