31




Сяо-чу: Воспитание малым.
Ветер несет по небу плотные тучи.
Но нет дождя на западных окраинах.

- Ты о чем-то крепко задумался, мой сын, - негромко заметил Никколо.
Марко кивнул:
- Да, отец, множество воспоминаний. Никак не могу избавиться от мыслей об одной строчке из свитка великого хана. "Отведай моря там, где нет моря..."
Никколо наклонил голову. Длинное лицо его сделалось еще задумчивее обычного.
- Тут есть какая-то связь с теми мыслями, что посещали меня, когда я прятался под грудой валунов от гигантского барса. О чем же я тогда подумал? О чем? Пусть все немного помолчат.
Марко жестом призвал спутников к тишине. Все умолкли. Отец его долго размышлял и прикидывал. Прикидывал и размышлял. Затем откашлялся и потеребил свои лучшие нефритовые четки. Наконец, кивнул.
- Нет, никак не припомню, - сказал он. - Но припомню. Обязательно...
Теперь уже казалось, что они бредут здесь сутками... неделями... месяцами... Сколько они уже следуют за хрустальным звоном колокольчика странствующего травника Хуа То по безлюдным и однообразным горным перевалам, именуемым Такой-Ла или Этакий-Ла? Сколько уже эти сухие пронизывающие ветра воют у них в ушах и задувают в ноздри мельчайшие песчинки? День - или год - их кони топали под пыльными горными ветрами - а отец Марко все напрягал свою память.
Но вот ветры стихли. Один за другим люди начали отнимать от лиц одежду, которой прикрывались от пыли. Дядя Маффео несколько раз яростно чихнул, а потом разразился очередной тирадой.
- Марон! Вот бы выдуть эту проклятую пыль из глаз было так же легко, как из ноздрей, - прорычал он. - Или пусть бы песчинки у меня в глазах сделались жемчужинами - в возмещение всех неудобств!
Послышалось несколько негромких смешков, к которым присоединился и старший брат Маффео. Затем Никколо вдруг вскинул голову.
"Сотня и еще десяток отборных коричневых жемчужин в полном блеске - с архипелага Киноцефалов, или Песьеголовых, каждая размером с набухший сосок дородной кормилицы..." Отрывок из столь часто повторяемого перечня самоцветов, который Никколо успокоения ради цитировал, прячась под грудой валунов от гигантского барса.
- Жемчужины!
Все подняли головы и посмотрели на Никколо.
- Жемчужины! Жемчужины! Вот о чем речь! В свитке великого хана сказано: "Отведай моря там, где нет моря..." А откуда берутся жемчужины? Они берутся из раковин, оплодотворяемых свежей дождевой водой! Так? Дожди их оплодотворяют! А где? Где? В море! Так?
Марко задумчиво нахмурился. Затем быстро перевел спутникам слова своего отца. Никто, похоже, ничего не понял. Кроме, разумеется, ученого Вана, который немедленно возразил:
- О нет, старший господин Никколо. Вовсе не так. Жемчужин в устрицах порождают вовсе не дождевые капли, а вспышки молнии. Свидетельство тому - наши катайские рисунки и гравюры, где изображаются небесный дракон и небесный жемчуг...
Но Никколо лишь досадливо махнул рукой на достоверные данные восточной науки.
- Неважно! Ведь жемчужины происходят из моря. Так, сын мой Марко? А, брат Маффео?
Марко кивнул. С неохотой. Что сказал? Ничего не сказал.
Кивнул и дядя Маффео. Потом немного пожевал свою седую бороду и ответил:
- Из моря? Ну да, из моря. Жемчужины? А почему жемчужины? Почему, скажем, не янтарь? Или не амбра? А почему, скажем, не раковины каури? Те, которыми пользуются вместо серебра или золота - или вместо этих забавных денег великого хана. Жемчуг, янтарь, амбра, каури - все это происходит из моря. Ну и что? Здесь-то нет никакого моря... - И, словно в подтверждение, Маффео развел загорелыми руками.
- Лично я не вижу никакого моря. Не вижу ни каури, ни янтаря. И жемчужин. Ты что, намерен искать их... - Тут голос изменил Маффео. Он обвел руками окрестности, а запекшиеся губы лишь изобразили последнее слово: - ...здесь?
Вокруг же высились сухие и безжизненные скалы.


Прошли еще сутки... неделя... месяц... а путники все следовали за звоном хрустального колокольчика по горным тропам.
- А как насчет соли? - спросил наконец Марко.
- Что насчет соли? - устало осведомился его отец.
- Разве соль не имеет вкус моря? И разве травник Хуа То не сказал, что в этих краях есть горы черной соли?
- Соль... жемчужины... Устал я от этой игры в догадки, - сказал Никколо, перебирая свои нефритовые четки. - Что нам теперь - вечно бродить по этому безлюдью, пытаясь решить загадку проклятого свитка? Пока наша одежда не станет лохмотьями, а мозги не обратятся в пыль?
- Спрошу-ка я у травника насчет этих соленых гор. Может статься, они и дадут нам ответ - или хотя бы лекарство от подагры для великого хана, - решил Марко. И погнал запыхавшегося коня вперед, оставляя отца устало перебирать свои четки.
- Загадку? - спросил сфинкс, высовывая голову из переметной сумы. - Кто-то хочет поиграть в загадки?
- В моей ничтожной фармации, о младший господин, есть более двух тысяч лекарств, - ответил Хуа То на вопрос Марко. - Среди них - и сильнодействующая черная соль, найти которую можно лишь в скалах этих западных гор, где мы оказались. Будь я и впрямь здесь, я отбил бы кусочек черной каменной соли - к примеру, вон там - и дал вам попробовать...
Марко кинул кусочек себе в рот. Точно! Вкус моря!
- "Отведай моря там, где нет моря"! - вскричал он. - Вот и решилась одна из загадок свитка великого хана! Наконец-то мы на верном пути!
- Одна из загадок... хочешь поиграть в загадки? - снова подал голос сфинкс, на сей раз целиком выскакивая из переметной сумы. Золотистое тельце его заметно дрожало.
- В самом деле, прелестный сфинкс, загадай-ка ты мне загадку, - снисходительно усмехнулся Марко, ероша нежный пух на голове маленького создания.
- Скажи, отчего дрожит сфинкс из дремотно-жарких пустынь?
- Ну... от холода, наверное, - ответил Марко.
- Холод уже не первый день меня кусает, - пожаловался сфинкс. - А дрожать я начал только сейчас.
- Быть может, ты дрожишь от волнения? Оттого, что решилась загадка свитка про вкус моря? Нет? Ну, тогда это очень хитрая загадка... Пожалуйста, милый сфинкс, скажи мне ответ.
- Ответ лежит здесь, в твоей переметной суме, - сказал сфинкс. - При одном упоминании о горах черной соли этот любопытный ковер, что до той поры служил мне уютным гнездышком, вдруг свернулся, будто живая кобра, - и оставил меня дрожать от лютого холода!
- Прости, о гордый сфинкс, но ты должен был сразу мне сообщить! - вскричал Марко.
- Сфинксы ничего не сообщают. Они спрашивают.
Марко заглянул в переметную суму и убедился, что сфинкс не сочиняет. Вот красновато-золотистый тибетский ковер, на котором те же рунные символы "шипа", что и на амулете Оливера, а также на загадочном свитке великого хана. Прежде он защищал сфинкса от ледяных ветров, а теперь свернут и напряжен, будто готовая к броску змея. И стоило Марко отвести в сторону верхний клапан переметной сумы, как ковер вдруг метнулся вверх - в разреженный воздух.
Там он лениво развернулся и поплыл над головами у путников подобно громадной бабочке, которой снится, что она сделалась потертым красноватым ковром. Или это ковру снилось, что он стал бабочкой?
- Мои дьяволы подсказывают мне, что мы уже почти у цели, - заметил татарин Петр.
Онемев от изумления, все следили, как порхающий в воздухе ковер неторопливо скользит вперед. Наконец он привел их к скользкой, едва заметной боковой тропке, что круто шла вниз по узкому каменному ущелью - к зеленеющей далеко внизу долине.
Отряд принялся спускаться в потаенную долину, и с каждым шагом воздух становился все более влажным и густым. Голые скалы высокогорных троп стали покрываться зеленоватыми бархатными мхами. На самом дне долины весело журчал ручей, по берегам которого росли плакучие ивы и абрикосовые деревья, сохранившие остатки прошлого урожая. Здесь путники помедлили - досыта напились свежей воды и наелись кисловатых абрикосов, разделив свою трапезу со щебечущей стайкой желтых пташек. Но плывущий по воздуху ковер, неустанно порхая на легком ветерке, не желал дожидаться людей - и тянул их все дальше по извилистому ущелью.
- Много лет бродил я по этим горам - а тут никогда не бывал, - заметил оборванный травник Хуа То, чавкая сморщенным абрикосом и удивленно оглядывая изобильную долину. А трехлапая жаба тем временем, выпрыгнув у него из рук, радостно зашустрила по влажным мхам в поисках лакомых личинок.
Потом все вдруг остановились, принялись глазеть и тыкать пальцами. И немудрено. На выступе скалы в самом устье узкого ущелья высился волшебный белокаменный замок в форме колокола с длинным шпилем, окруженный плотными зарослями ежевики. На мощных крепостных валах величественного замка реяли выцветшие красновато-золотистые знамена - и на каждом красовался рунный символ ковра, амулета и свитка!
А рунный ковер полетел еще быстрее - стремясь скорее попасть домой.



далее: 32 >>
назад: 30 <<

Эйв Дэвидсон, Грэния Дэвис. Сын Неба
   ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПУТЕШЕСТВИЕ НАЧИНАЕТСЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОДНА СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА НАЙДЕНА
   9
   10
   11
   12
   13
   14
   15
   16
   17
   18
   ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАЙДЕНЫ ВЕСЕЛЫЕ КРАСАВИЦЫ
   19
   20
   21
   22
   23
   24
   25
   26
   ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ВПЕРЕДИ ЧУДЕСА И ОПАСНОСТИ
   27
   28
   29
   30
   31
   32
   ЧАСТЬ ПЯТАЯ. СОН СПЯЩЕЙ КРАСАВИЦЫ КРЕПОК
   33
   34
   35
   36
   37
   38
   39
   40
   ЭПИЛОГ. ИЗ АННАЛОВ ИСТОРИИ