39




Ли: Наступление.
Небеса проплывают над озером.
Наступи на хвост тигра - и не укусит.

- Ну что, По-ло, удивил я вас? - сиял великий хан с верха эбеновой сторожевой башни. Багровое лицо императора так и лучилось радостью и беззлобной насмешкой, пока зловещий черный флаг заменяли на подобающее знамя с солнцем и луной. - Ладно, вставайте. Нечего там в пыли ползать.
- О да, великий хан, воистину удивил, - закивал головой Никколо Поло, чьи дрожащие от волнения пальцы по-прежнему перебирали бусины четок.
- Я решил отправиться инкогнито с небольшим отрядом личной охраны - чтобы не тревожить народ, - пояснил Хубилай. - В Ханбалыке моих бдительных ушей достигли слухи о том, что вы все-таки нашли новый лакомый кусочек для моей рисовой чашки, - и ждать я уже не мог. Нет, просто не мог дождаться того мгновения, когда заключу в объятия прелестную госпожу. Видите, у меня тут ее багряный невестин палантин... и драгоценнейшая парча с вышитыми чистейшей золотой нитью пионами для ее наряда... и соболья шуба от холодных осенних ветров... и головные украшения с редчайшими самоцветами... и... но пусть госпожа сама взглянет на эти жалкие безделушки. Где же, наконец, эта маленькая скромница?
- Здесь, о повелитель, - ответил Никколо. И указал на грубые пеньковые носилки, что висели меж спин двух лохматых пони. Там, завернутая в выцветший рунный ковер, и лежала Спящая Красавица.
- Что? Мою новую невесту тащили, как мешок с рисом? - вопросил Сын Неба, и на его улыбающееся лицо мигом набежала тень.
- Нижайше просим великого хана припомнить, что востребованная им госпожа спит, - с низким поклоном заметил Маффео Поло.
- Так скажите ей, чтоб немедленно просыпалась, - нахмурился Хубилай. - Ее супруг и повелитель уже здесь!
- Ее, о повелитель, не так просто разбудить, - сказал Марко. - Спит она очень крепко.
- Она что, больна? - спросил хан ханов, и его уже не столь радостное лицо совсем помрачнело.
- Нет, о Сын Неба, она не больна, - ответил Марко. - Скорее - заколдована.
Морщинистый лоб великого хана чуть разгладился.
- А-а, ну так мои чародеи быстро поставят ее на ноги. Скоро она будет бодра и весела, как монгольская доярка. Да, Чингин? - И Хубилай подтолкнул локтем своего любимого недужного сына, что вяло и безмолвно восседал рядом с отцом в водруженной на спины слонов эбеновой сторожевой башне.
Тем временем вокруг шатра собралось волнующееся озерцо темно-бордовых халатов. Самые могущественные и дряхлые ламы с шаманами, развернув рунный ковер, уставились на лучезарную Спящую Красавицу. Потом забормотали что-то невразумительное и с каким-то бульканьем принялись выражать нескрываемый восторг.
Казалось, носилки окружила беспокойная стая темно-бордовых гусей. На редкость дохлые были людишки. Чаще всего - больные, увечные и придурковатые. Но, представляя свое шаманское искусство пред Военным Советом великого хана, они казались Марко здоровей и сильней самых могучих героев...


Марко бывал на множестве заседаний Военного Совета. Все они уже так перемешались у него в голове, что он не мог отделить одно от другого. Что же было тогда? Кажется, какое-то варварское племя по ту сторону Великой стены в 10000 ли подняло мятеж. Мир в Римской империи то и дело прерывали мятежи вдоль ее далеко протянувшихся границ - так почему же по-иному должно было быть в империи Катайской?
Сначала зачитывались доклады ближайших к месту происшествия чиновников. Затем приводились жалобы - обычно на непомерные налоги. Далее столичные чиновники, непосредственно ответственные за приграничные районы, делали свои замечания - как правило, что налоги на самом деле не столь уж непомерны, но что, должно быть, ошибки допустили их сборщики, корпус которых обычно составляли ученые, сосланные туда за некомпетентность (уточнение, от которого ученый Ван неизменно вздрагивал).
Далее высшие катайские мудрецы в величественных халатах черного шелка изъяснялись в избитых философских выражениях: "Неповиновение Трону Дракона суть противодействие Воле Небес. Мудрый правитель никогда не разбивает рисовые чашки своих подданных..."
Затем следовали советы императорских военачальников, людей с непосредственным, практическим опытом: "Наикратчайший путь в Мо или Ло (или в любой другой мятежный район) ведет по узкой тропе через колдовское болото и зачарованный лес, и его должно избегнуть".
Неизменное решение в отношении мятежа заключалось просто-напросто в том, что мятеж должен быть подавлен. И с этим неизменным решением великий хан неизменно был рад согласиться. Затем, столь же неизменно, следовала финальная сцена - та самая, что не переставала завораживать Марко.
Призывались чародеи в темно-бордовых халатах, пред которыми тут же ставился обязательный вопрос: "Придет ли к воинству великого хана, который также Сын Неба, победа?" Слово "поражение" в таких случаях никто даже не упоминал. Дурной знак. Дурной и опасный знак.
Ламы и шаманы, подобно всем прочим колдунам и оракулам, были беззастенчиво многословны. Ведь ни один оракул в мировой истории никогда не ответил просто "да" или "нет". Но все же в конце концов, после длительных песнопений и плясок, махания кадилом и нудного зудения, верховный шаман, чьи волосы были стянуты в аккуратный узел на затылке, выступал вперед с двумя любопытными бледно-золотистыми жезлами. Издав для начала невнятный вопль, он затем заявлял, что один жезл служит Хубилай-хану, великому хану ханов, который также Сын Неба.
- А вот этот ничтожный жезл, - голосил он, потрясая палкой, которая, судя по гибкости, была сплетена из тростника, - этот служит негодным бунтовщикам - негодным, низким и подлым!
Чтобы подчеркнуть всю низость и подлость ничтожных бунтовщиков, шаман тут же совал жезл в открытое бронзовое кадило и пачкал его пеплом. Затем бросал второй жезл на землю и наклонялся, чтобы аккуратно положить рядом первый.
А потом, разведя тощими руками, отступал назад. Тут нечто вроде неумелого оркестра начинало играть на весьма подозрительных инструментах: гулких глиняных мисках вместо барабанов, связках оленьих копыт, свистках из свежего тростника, нанизанных на проводки кусочках железа. И поразительно было, как все это музыкальное безобразие вдруг превращалось в отчетливый шум сражения. Марко слышались выкрики воинов, топот несущихся в атаку коней, бряцание оружия...
Но то чудо, что слышали его уши, не шло ни в какое сравнение с тем чудом, что видели его глаза. Ибо неведомо как, но золотистый жезл из сплетенного тростника, гибкий и податливый, - жезл Хубилай-хана - будто сам собой корчился, принимая форму человека, потом облик коня, а когда, наконец, замирал... Боже милостивый! Да это же вооруженный всадник на боевом коне!
Итак: бледно-золотистый жезл.
И: жезл, выпачканный в пепле.
Кто, кто тогда мог сказать, сколько они уже бьются?
Они бились. Снова и снова схватывались, кололи копьями. Бились!
Под конец, порой скорый, порой не очень, одного из лжедуэлянтов прибивали к земле, пинали и топтали. Причем, по опыту Марко, никогда на земле не оказывалась бледно-золотистая фигурка. Нет, всегда там недвижно лежала ничтожная пепельно-серая.
И наступала мертвая тишина.
Голосом сухим, надтреснутым, измученным - но уже по крайней мере человеческим - верховный шаман разбивал эту тишину вдребезги, объявляя:
- Хубилаю, сыну Тулуя, сыну Чингиса, - великому хану ханов всех морей, который также Сын Неба, - ему и его воинству победа!
Последнее слово, "победа", верховный шаман дико выкрикивал. А все присутствующие разом испускали облегченный вздох. После чего раздавался общий, еще более дикий и оглушительный, вопль:
- Победа! Победа! Победа!
Это могла быть победа над Престером Иоанном, над Горным Старцем или над самим Верховным Турком - но не над продуваемой всеми ветрами грязной деревушкой какого-то варварского племени по ту сторону Великой стены в 10000 ли. Великому хану Хубилаю и его воинству неизменно присуждалась победа.


А теперь эти же самые ламы и шаманы бесновались вокруг носилок лучезарной Спящей Красавицы. Темно-бордовые халаты так и порхали, узлы волос на макушках подпрыгивали. Странными и зловещими голосами чародеи распевали странные и зловещие песни под сопровождение гулких барабанчиков из человеческих черепов и заунывных горнов опять-таки из человеческих берцовых костей. Вертели жезлами с развевающимися лентами всех расцветок. Смазывали лоб Спящей Красавицы стимулирующими бальзамами и нежными, но действенными маслами. Прыгали и вопили, дергались и хрипели, падали на колени, лаяли и выли, будто дикие псы.
И все тщетно. Небрежно подпирая рукой голову. Спящая Красавица как ни в чем не бывало продолжала мирно дремать. Наконец, все колдуны склонили головы и погрузились в долгое молчание.
- Ну? - с хмурым выражением на широкоскулом лице вопросил великий хан.
Верховный лама поднял голову, откашлялся и нараспев заговорил:
- Представляется, что Сияющая Госпожа мало подходит для чести оказаться в гареме Сына Неба, ибо она никак не смертная женщина... а великолепная, хотя и не самая значительная богиня, что пребывает в покое своего собственного эфирного царства.
- Богиня! - воскликнул Хубилай, а лицо его прояснилось, как небо после грозы. - Значит, она богиня? Это еще сильнее разжигает мою страсть, ибо кто знает, какое тайное знание скрывается под этим нежным, как персик, лбом! Наверняка есть какой-то способ ее пробудить! Мы должны это сделать! Эй, ученый Ван, а что там сказано в свитке?
Оправив свой величавый халат ученого, Ван Лин-гуань дождался, пока глаза всех присутствующих не сосредоточились на нем. Затем он медленно и церемонно вынул свиток из лакированной эбеновой шкатулки, а потом - из разноцветного шелкового футляра. Удалив промасленные шелковые обертки, он развернул подшитую шелком бумагу с палочками камфорного дерева сверху и снизу и приготовился читать вслух.
Тут великий хан, хмурясь, начал постукивать пальцами по эбеновому подлокотнику кушетки. Ван сразу же узнал команду кончать церемонии и переходить к делу. Тогда он наконец заговорил...
- Каллиграфия сия весьма древняя, и понять ее крайне затруднительно... - начал ученый.
- Затем я вас, дармоедов, и держу! - нетерпеливо рявкнул великий хан.
- О да, Сын Неба, конечно. Если мое ничтожное истолкование сего свитка верно, то единственный намек на пробуждение содержится в следующей фразе: "Дремота растает от поцелуя царской весны; однако опасайся мороза, что низложит царское величие".
- Вот! Вот и ответ! - заулыбался великий хан, игриво подталкивая локтем недужного царевича Чингина, на бледном лице которого ясно читалась внутренняя боль. - Вы говорите, что нашли ее среди снежных пиков варварского Тибета. Она как пить дать пребывает в зимней спячке - и только подобное весне тепло моего царского поцелуя может ее пробудить!
Бодро поднявшись на распухшие от подагры ноги, великий хан протянул руки к погонщикам слонов.
- Помогите мне спуститься, - приказал он. - Я должен поцеловать мою прекрасную невесту...
- Нет, о повелитель! - вмешался Марко. - Это было бы весьма безрассудно...
Все обратили недоуменные взгляды на отважного молодого венецианца.
Дядя Маффео отчаянными жестами пытался призвать Марко к молчанию, а Никколо побледнел и принялся что-то бормотать, перебирая свои четки.
- Ты осмеливаешься заявлять, что Сын Неба лишился рассудка? - прорычал Хубилай.
- Хан ханов неизменно мудр и рассудителен, - торопливо ответил Марко. - Но мой скромный долг - предупредить повелителя об опасности. Тем более что и свиток предупреждает о морозе, что низложит царское величие. Эта госпожа дремлет - но в то же время она весьма могущественна. Когда главарь куманских бунтовщиков попытался ее обнять, он тут же упал замертво от обморожения.
- Так ты к тому же полагаешь, что богиня не сумеет отличить ненавистные объятия ничтожного бунтовщика от царского поцелуя великого хана? - сверкая глазами, произнес Хубилай - и продолжил спускаться с эбеновой сторожевой башни, водруженной на спины четырех татуированных слонов. - Не смей мне противоречить, молодой По-ло, если не хочешь лишиться моего благоволения! Не терплю, когда мне противоречат! Моя невеста непременно проснется от моего царского поцелуя!
- Постой, отец! - вдруг крикнул Чингин. Никогда Марко не видел его столь слабым и изнуренным - и в то же время столь властным и решительным, каким и подобает быть настоящему монгольскому принцу.



далее: 40 >>
назад: 38 <<

Эйв Дэвидсон, Грэния Дэвис. Сын Неба
   ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПУТЕШЕСТВИЕ НАЧИНАЕТСЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОДНА СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА НАЙДЕНА
   9
   10
   11
   12
   13
   14
   15
   16
   17
   18
   ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАЙДЕНЫ ВЕСЕЛЫЕ КРАСАВИЦЫ
   19
   20
   21
   22
   23
   24
   25
   26
   ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ВПЕРЕДИ ЧУДЕСА И ОПАСНОСТИ
   27
   28
   29
   30
   31
   32
   ЧАСТЬ ПЯТАЯ. СОН СПЯЩЕЙ КРАСАВИЦЫ КРЕПОК
   33
   34
   35
   36
   37
   38
   39
   40
   ЭПИЛОГ. ИЗ АННАЛОВ ИСТОРИИ