<< Главная страница

4




У-ван: Беспорочность.
Гром рокочет в поднебесье.
Так древние цари взращивали свои народы.

Крики начальника монгольской стражи "Рассейтесь! Рассейтесь!" настойчиво убеждали всех подчиниться. Хотя никаких подобных приказов уже и не требовалось. Многожильные кнуты, что со всего размаху опускались на крупы коней и пони, действовали куда лучше любых приказов. Весь отряд конников сломя голову разбегался кто куда. Куда-нибудь! Хоть к черту на рога! Только бы спастись от этих отравленных стрел. В самом яде ничего нового не было, но ужасающая стремительность его действия наполняла сердца страхом и невыносимым отвращением.
А Никколо, даже когда насмерть перепуганный конь понес его прочь, остался на удивление невозмутим. Как будто поблизости от него никаких стрел с черным оперением в песок не вонзалось. И, даже заметив быстрое приближение гигантской кошки, он, по-прежнему сохраняя выдержку, лишь принялся шарить глазами по сторонам, пока не заметил груду валунов и не поспешил под их укрытие (особенно не мудрствуя и не позволяя себе отвлечься на мысли о том, человек или зверь навалил эту груду).
Грязно-белый, покрытый черными пятнами гигантский ирбис, или снежный барс, с виду напоминал всего лишь (всего лишь!) неимоверных размеров кошку, для которой человек был вроде мыши. Впрочем, знакомый облик чудовища особого облегчения предполагаемой жертве - скорчившейся в подобии норы и перебирающей свои лучшие нефритовые четки - не принес. Но при этом мессир Никколо Поло только лишь испугался. И не более того.


Волею случая Маффео Поло и нервозный катаец - администратор похода - бросились удирать в одном направлении. Кто из них первым услышал крик потревоженного грифона, значения не имело. Оба беглеца тоже закричали, обмениваясь отчаянными жестами. Потом натянули поводья, останавливая коней, спешились и легли на землю лицом вниз. Кони не стали их дожидаться и проверять истинность предания о том, что кониной грифоны не питаются. Высоко вскидывая копыта, перепуганные животные понеслись прочь по каменистой земле.
Тут следует заметить, что тот, кто первым описал грифона как отчасти льва, отчасти орла, а отчасти змею, не только не заглядывал в "Комментарий к Аристотелю по поводу категорий". Нет, человек тот, без всякого сомнения, никогда не видел живого грифона. Грифон никоим образом не похож ни на одно из хорошо знакомых и сравнительно безопасных животных. И пусть даже Солдан в Новом Вавилоне, или Великом Кайро, порой держал у своего трона несколько львов, а западные императоры частенько наряду с соколами приказывали приручать и орлов, которыми они пользовались в волчиной охоте, - все равно вряд ли кто-то мог бы назвать орла или льва хорошо знакомым и сравнительно безопасным. Но почему-то все как один прекрасно знают, как выглядит грифон.
Большинство из тех, кто хоть раз листал книжки с картинками, непременно видели хоть один рисунок грифона. И насколько же все эти рисунки далеки от реальности! Вспомнив об этом, Маффео вдруг задумался, а насколько близки к жизни другие иллюстрации к "Бестиарию". Должно быть, они реальны ровно настолько, насколько реальна сама жизнь в этих странных языческих краях...
Потом мысли Маффео обратились к тем летним вечерам, когда он сидел у сводчатых окон библиотеки в Палаццо ди Поло, читая полный цветных рисунков "Бестиарий", - жевал при этом жареные миндальные орешки и потягивал красное вино из хрустального бокала местной, венецианской работы, с золотой гравировкой фамильного герба Поло. Ах, эти легкие вина Венеции... эти великолепные венецианские пиры...
И как же эти итальянские лакеи в роскошных ливреях (многие второстепенные правители не привыкли носить одежды и вполовину менее богатые) - как эти лакеи один за другим все носили и носили громадные блюда с разнообразными яствами к инкрустированным мрамором пиршественным столам. Вот крупная кефаль, вот четверть жареного быка, вот кролики с полными брюшками приправленных пряностями яблок. Дальше - журавли, цапли, дрофы. Ах, что за крылышко! Ах, что за ножка! Забивалось множество свиней (чье мясо годилось только для слуг), чьи кости и копыта, проваренные вместе с телячьими, шли на превосходный крепкий студень. А разве может быть невкусен студень, к которому примешан толченый миндаль и знаменитый розовый сахар с Кипра (сам по себе источник изумительного вкуса нескольких вин)? Студень, достаточно плотный, чтобы стоять чуть ли не все пиршество, высвобожденный из самых затейливых формочек - слонов и замков, кораблей и египетских пирамид...
Но теперь настало время попировать грифону - и жуткий пир этот был устрашающе реален. Маффео Поло лежал, сплющив седеющую бороду о серую гальку, отполированную какой-то древней исчезнувшей рекой. Лежал, объятый ужасом. Но только лишь - ужасом.


А чувство, что испытывал Марко, было уже по ту сторону страха. В отличие от дяди он не спешился. А в отличие от отца его не бросило в сумасшедший галоп. Марко лишь смутно сознавал, что конь, дай ему волю, сам найдет путь к спасению. Дважды он чувствовал, как его коня бросает в сторону, - и дважды, оборачиваясь, замечал груду гнилья под обрывками одежды. И еще - каркающих ворон на этом гнилье. В голове сидела поговорка: гроб монгола - воронья утроба. Полными дикого ужаса глазами Марко оглядывался вокруг, вовсю напрягая слух, прислушивался - но слышал только барабанную дробь конских копыт... и собственное прерывистое дыхание.
Вот и еще одна стрела, шипя по-змеиному, вонзилась в песок...


Вспомнился тот разговор с великим ханом, когда Хубилай в виде великой милости дал ему из своих царственных рук рисовую лепешку. Марко разломал лепешку и принялся бросать кусочки прожорливым рыбинам в карповом пруду Великого Уединения - в императорском парке Ханбалыка, зимней столицы Поднебесной. Редко кто удостаивался подобной милости.
Взмахнув широким рукавом парчового халата, обильно украшенного золотыми карпами и лотосами, великий хан тогда сказал:
- Вон туда! Вон тому! Там, под ивой, здоровенный желтый карп - кинь ему хороший кусочек. Он был здесь, еще когда пришел мой отец. Совсем древний. "Старый Будда" - так его кличут. Понятия не имею почему. Разве Будда был рыбой? Впрочем, ладно. Я уважаю все религии. А почему нет? Не все ли равно, какое божество поможет усталому и озлобленному? Слышал ты. Марко, когда-нибудь про замок, где все живут вечно - но спят? Всем известно, что карпы живут очень долго... если только им позволяют. Мой дед, Чингис, частенько советовался со сведущими в алхимии отшельниками, которые якобы владели секретом бессмертия. Они говорили, рыбы никогда не спят. Но я давно наблюдаю, и, по-моему, эти карпы все время дремлют - долгим, медленным сном...
Тогда Хубилай впервые упомянул про "замок, где все живут вечно - но спят". И Марко вначале не придал этому значения. Хотя, наблюдая за Хубилаем, он подмечал, что старого хана в последнее время все больше и больше занимают рассуждения о бессмертии даосских отшельников, к которым раньше он не особенно благоволил. Раньше он даже насмехался над их магическими зельями, отбирал и жег их книги. И венецианец понимал, что это вполне естественно для человека, чей возраст приближается к семидесяти. Даже если человек этот - хан ханов всех земель и морей.
Да, Хубилай и впрямь заметно постарел с тех пор, как десять с лишним лет назад Марко впервые его увидел. Тогда великий хан был в самом расцвете своей зрелости. Коренастый крепыш, как и все монголы; с пронзительным и в то же время благосклонным взглядом черных глаз, что выглядывали из узких щелок на круглом багровом лице. Как бывало и с другими облеченными властью людьми, с которыми довелось встречаться Марко, присутствие Хубилая в приемных залах можно было не только наблюдать, но и чувствовать. Теперь же старый хан чуть горбился и немного прихрамывал от (как утверждалось) периодических приступов подагры. В волосах и длинной ухоженной бороде катайского правителя появились седые пряди, а на широком лице - помимо глубоких складок, проделанных суровым татарским климатом, - паутинки старческих морщин. Но властность его присутствия ничуть не уменьшилась.
Время не обошло стороной и Марко. Из худосочного юнца неполных двадцати он превратился в сильного тридцатилетнего мужчину. И все же он прекрасно помнил свою первую встречу с великим ханом в его летнем дворце в Чэнду, что в десяти днях пути от зимней столицы в Ханбалыке...
Хубилай вопреки опасениям Поло о них не забыл. Напротив, стоило курьерам принести весть о возвращении его послов к папе, как великий хан выслал им навстречу целый отряд всадников, чьи знамена с солнцем и луной гордо реяли на ветру. Отряд приветствовал измотанных путешествием путников и препроводил их к летнему двору катайского властелина. Юный Марко успел повидать много роскошных дворцов - в Венеции и по пути в Катай, - но ничто не поразило его воображения так, как императорский двор в Чэнду...
Колоссальный главный дворец был выстроен из резного и позолоченного мрамора и других полудрагоценных камней. Окружавшая его стена заключала в себе дважды по десять квадратных миль парковых насаждений, прекрасно орошаемых прудами, ручьями и источниками. Масса лиственных и хвойных деревьев. Широкие лужайки пестрели разнообразием диких цветов. В парке этом Хубилай содержал стада оленей и другой дичи, чтобы на славу насладиться охотой с дрессированными леопардами и целой стаей ручных белых соколов.
В высокой сосновой роще, в самом сердце парка, располагалось еще одно впечатляющее куполообразное строение, построенное по типу степных юрт. Крыша из бамбуковых шестов и тонких досок, перевязанных двумястами толстых шелковых веревок, держалась на позолоченных и лакированных столбах с обвивающими их резными драконами. Внутри гигантскую юрту украшали искусные резные изображения зверей и птиц. Здесь-то и располагался летний двор Хубилая.
Только-только прибывшие туда Поло склонились перед великим ханом до земли. Хубилай тут же предложил им подняться и тепло поприветствовал - будто старых друзей. Они передали ему письма и священное масло от папы, которое великий хан с благодарностью принял. Затем он во всех подробностях расспросил путешественников о всех опасностях и обо всем том странном и удивительном, что встретилось им по пути. В особенности Хубилая интересовало положение дел в вассальных ханствах на западе и все, что касалось его мятежного племянника и злейшего врага Хайду-хана.
Храня почтительное молчание, Марко не мог отвести глаз от человека, который уже при жизни превратился в величественную легенду, - от этого самовластного и непредсказуемого Сына Неба. Вышедший из воинственных степных варваров, Хубилай тем не менее прекрасно освоил утонченные манеры восстановленного им катайского двора. Беспощадный на войне, он проявлял неизменное великодушие при раздаче зерна беднякам в голодную пору. Марко пожирал глазами хана ханов, что восседал на высоком троне черного дерева - резном, украшенном драгоценностями, - величественно восседал в пурпурном парчовом халате с золотой вышивкой.
Рядом с великим ханом сидел хрупкий юноша в бледно-персиковой парче. Позже Марко узнал, что то был второй и любимый сын Хубилая, болезненный царевич Чингин (его Инь и Ян, по слухам, никак не могли прийти в равновесие). Юноша окинул Марко ответным взглядом из-под жемчужной бахромы своей золотой короны - взглядом, полным открытого дружелюбия, - и что-то шепнул своему царственному отцу. Тут великий хан наконец обратил свое августейшее внимание на Марко.
- А где же сотня ученых священников, востребованная мной у римского первосвященника? - поинтересовался Хубилай. Лоб императора было нахмурился, но тут же прояснился. - Я вижу только этого подростка.
- Это мой сын Марко... он здесь, чтобы служить тебе, о повелитель, - с очередным земным поклоном ответствовал Никколо.
- Что ж, я ему рад, - с дружелюбной улыбкой заключил Хубилай.
Так Марко обрел благоволение в глазах великого хана и служил ему десять с лишним лет, - и, пока оба они взрослели и менялись, росла и крепла их дружба...
Поначалу Хубилай удостоил Марко поста сборщика солевого налога в богатой южной провинции Манзи, в людном портовом городе Ян-чжоу, где полноводная река Янцзы, несущая свои воды с запада на восток, встречается с текущим с юга на север Великим каналом. Позднее, обретя уверенность в преданности Марко и обнаружив у молодого венецианца поразительную способность многое подмечать и записывать увиденное, великий хан стал поручать ему особые и конфиденциальные миссии. Такие, как, например, эта...


Вот еще одна отравленная стрела пропела свою жуткую песнь над его головой - и Марко в ужасе пришпорил коня...



далее: 5 >>
назад: 3 <<

Эйв Дэвидсон, Грэния Дэвис. Сын Неба
   ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ПУТЕШЕСТВИЕ НАЧИНАЕТСЯ
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОДНА СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА НАЙДЕНА
   9
   10
   11
   12
   13
   14
   15
   16
   17
   18
   ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. НАЙДЕНЫ ВЕСЕЛЫЕ КРАСАВИЦЫ
   19
   20
   21
   22
   23
   24
   25
   26
   ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ВПЕРЕДИ ЧУДЕСА И ОПАСНОСТИ
   27
   28
   29
   30
   31
   32
   ЧАСТЬ ПЯТАЯ. СОН СПЯЩЕЙ КРАСАВИЦЫ КРЕПОК
   33
   34
   35
   36
   37
   38
   39
   40
   ЭПИЛОГ. ИЗ АННАЛОВ ИСТОРИИ


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация